123 года назад родилась

123 года назад родилась писатель, поэт, публицист, переводчик

Елена Михайловна ТАГЕР
( 03.11.1895 14.07.1964 ),

та самая, про которую Ахматова неудачно напророчила “…чьим стихам я предрекаю долгую и славную жизнь”. Ни Тагер, ни её стихов не знает почти никто. Почему? Из-за биографии. Стихи, поразившие Ахматову, были изданы самодельной машинописной брошюркой. 49 стихов, написанных в лагерях и ссылках. Заглавие на обложке “Сквозь пурги”. Печатного станка эта книга не увидела по сию пору.

“Оплывает свеча. Наклонился
Огонек и глядит во тьму.
Значит, мир мне только приснился
Или я приснилась ему?”

Родилась в Санкт-Петербурге. Училась на историко-филологическом факультете Высших женских (Бестужевских) курсов. С 1915 года начала печатать стихи в “Ежемесячном журнале” и студенческом журнале “Арион” под псевдонимом Анна Регатт. Была знакома с А. Блоком, А. Ахматовой, О. Мандельштамом.

“Стихи Анны Регатт хорошие, живые, по праву появившиеся на свет. Может быть, если бы не было Анны Ахматовой, не было бы и их. Но разве это умаляет их достоинство? Ахматова захватила чуть ли не всю сферу женских переживаний, и каждой современной поэтессе, чтобы найти себя, надо пройти через ее творчество. Хотелось бы видеть больше стихов Анны Регатт. Все ее вещи, собранные Арионом, разные, и каждая хороша по-своему. Одно пленяет чуть слышным запахом, другое поет, третье светит нежными красками видно, что каждое замыкает какой-то этап во внутренней жизни автора.”

(Николай Гумилев. “Письма о русской поэзии”)

—————————

Горят опаловые дали.
Земля спокойна и ничья.
Над нею тучи отрыдали,
И смех послышался ручья.

И я смотрю на эту землю,
Не тороплюсь, не говорю;
Весенним жаворонкам внемлю,
Любовью сладостной горю.

И этой сладостной любови
Нельзя мне выразить в словах,
Затем, что чувству тесно в слове,
А слову больно на губах.

*

Отдайся крову темной ночи,
Печаль и слабость затаи;
Пусть летний дождь любовно мочит
Седые волосы твои.

Спокойно вспомни все, что было:
Труды и дни, добро и зло,
И счастье то, что изменило,
И горе то, что не сломило
И что прошло, прошло, прошло…

Чужим богам и ложным требам
Не уступив своей души,
Спокойно спи под теплым небом,
В земной приветливой тиши.

Арестована в конце 1938 году в связи с делом председателя ленинградского отделения Союза писателей Николая Тихонова (по которому арестован был и писатель Николай Заболоцкий). Под пытками подписала показания против Заболоцкого. (&letter=%D2&code=2214) Получила 10 лет лагерей, которые отбыла “от звонка до звонка” на Дальнем Востоке. В 1951 году в Барнауле получила новый срок (5 лет ссылки в Северном Казахстане). От нее вновь пытались получить показания на Заболоцкого (на которого в том же 51-м году тоже было заведено очередное дело), но на этот раз Тагер не только не дала новых показаний, но и отказалась от подписанных прежде. После 5-ти лет ссылки была реабилитирована в 1956 году, вернулась в Ленинград. До своей смерти в 1964 году много работала, писала, переводила. Большая ее “Повесть об Афанасии Никитине” вышла уже после ее смерти, в 1966 году. В конце 50-х годов в Ленинграде начал ходить по рукам машинописный сборник ее лагерных стихов “Сквозь пурги…”. Большинство ее стихотворений до сих пор не опубликовано в официальной печати.

Они в огне ее сожгли,
Мою мечтательную лиру,
Но пели красные угли,
Вещая свет и радость миру.

И их засыпали землей,
Сухой, холодной, онемелой…
Но лира пела под землей
И все кругом зазеленело.

И землю залили водой.
Вода бурлила и кипела,
Валы вставали чередой,
А лира пела, пела, пела…

Северный Казахстан. Весна 1952

*

РАЗГОВОР С ДУШОЙ

За решеткой что-то распахнулось,
Приоткрылось далью голубой
И по-молодому оглянулось…
А ведь мы не молоды с тобой!

Что ж, Душа? Мы пожили неплохо;
Мы ли не слыхали соловьев
В ночь весеннего переполоха,
В час, когда бесчинствует любовь?

Мы ли не видали эту Землю
В зелени лесных ее кудрей,
В блеске Черных, Белых, Средиземных,
Синих и лазоревых морей?

Так, Душа! Земля звучала гордо;
Что-то скажет голубая твердь?
Неужели мы с тобой не твердо,
Не спокойно встретим эту смерть?

Барнаул, следственная тюрьма, конец 1951

*

Горя клубок и несчастия свиток,
Где же конец? Развяжи, облегчи!
Сколько мы знаем мучительных пыток –
Все они собраны в этой ночи.
Стоны и храп, и слова бредовые;
Страшно их вымолвить, стыдно внимать;
Медленно душат старух домовые;
Клича детей, просыпается мать.
Совесть ли мучит? Обида ли гложет?
Раны ли старые снова горят?
Надо молиться. Быть может, поможет.
Может быть, там, за решеткой, – заря…

Барнаул, январь 1952, пересыльная тюрьма

*

Мотается, стелется, гнется
Сухой прошлогодний ковыль,
А ветер, а ветер несется,
Вздымая тяжелую пыль.

Солёную пыль развевает
От края до края степей
И горькую быль распевает
О спутниках жизни моей.

О тех, что блестят именами,
Народной любовью гордясь,
О тех, что звенят орденами,
За стол изобилья садясь.

Была бы и я между ними,
Зачем же ты, ветер, разнес
Мое позабытое имя
По рощам плакучих берез?

Мечты и надежды рассыпал,
Засыпал в дорожной пыли,
Чтобы самый мне горестный выпал
Из жребиев горьких земли…

Северный Казахстан, 1952 г., весна

———————-

Поэтессу и переводчика Елену Михайловну Тагер (1895-1964) арестовывали трижды (1921, 1938, 1951), восемнадцать лет ее жизни украдены ГУЛАГом. Лишь в последние пять лет, помыкавшись по стране и чужим углам после тюрем, лагерей и ссылок, она получила возможность вернуться в Ленинград. И всего три года прожила в собственной квартире на Широкой улице с внучкой Наташей.

Все равно, умру в Ленинграде
И в предсмертном моем бреду
К Воронихинской колоннаде
И к Исакию прибреду.

Будь музеем или собором,
Мавзолеем или мечтой
Все равно, коснеющим взором
Различу твой шлем золотой.

Ветер Балтики, ветер детства
К ложу смертному прилетит
И растраченное наследство
Блудной дочери возвратит.

И, последнему вняв желанью,
В неземное летя бытие,
Всадник Медный, коснувшись дланью,
Остановит сердце мое.

Северный Казахстан. Весна 1952

*

ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

“Хватит с нас этой возни с реабилитированными…”
Вера Панова

Ну, правильно! Хватит с вас этой возни,
Да хватит и с нас, терпеливых,
И ваших плакатов крикливой мазни,
И книжек типически лживых.

Не выручил случай, и Бог нас не спас
От мук незаслуженной кары…
А вы безмятежно делили без нас
Квартиры, листаж, гонорары…

Мы слышали ваш благодушный смешок.
Амнистии мы не просили.
Мы павших товарищей клали в мешок
И молча под сопки носили.

Задача для вас оказалась легка:
Дождавшись условного знака,
Добить Мандельштама, предать Пильняка
И слопать живьем Пастернака.

Но вам, подписавшим кровавый контракт,
В веках не дано отразиться;
А мы уцелели. Мы живы. Мы факт.
И с нами придется возиться.

Ленинград. 1959

“Вернувшись к нормальной жизни, Елена Михайловна, полная идей и планов, с необычайной жадностью берется за работу. Дополняет и переиздает сборник “Зимний берег”, пишет для Детгиза книжку “Афанасий Никитин”, рассказы и, наконец, принимается за большой исторический роман о Жуковском и декабристах. Роман в целом был написан, оставались детали. Была задумана книга о сталинском произволе, о лагерях и тюрьмах, о людях, безвинно томившихся в них” (из воспоминаний Марии Николаевны Тагер, дочери Е.М. Тагер). Сил и времени написать книгу о годах сталинщины у Елены Михайловны не хватило…

—————————————-
“Мне ничего ни от кого не надо…”

Ссылка
&letter=%D2&code=2214

Форум
&frmpst_id=17711965&usr_id1=0&pg=1

Стихи (самиздат)

2 Comments

  1. Майя, спасибо!

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *